Но Вика ведь свой человек! Таня усадила ее за компьютер, а сама побежала переодеваться. От нарядной блузки неожиданно оторвалась пуговица, но пришивать ее было некогда, потому что в дверь звонили уже беспрерывно. Тане пришлось уговорить себя, что никто не заметит оторванной пуговицы, потому что все будут смотреть на потрясающе красиво накрытый стол.

Открыв дверь очередному гостю, Таня ненароком бросила на себя взгляд в зеркало и ужаснулась: ее волосы слипшимися прядками жалко висели вдоль лица. Расчески на привычном месте почему-то не оказалось, и девочке пришлось заправить неопрятные пряди за уши.

– Привет, Татьянка! Поздравляем! – защебетали пришедшие одноклассницы Оля и Валя.

Потом Оля, округлив свои и без того круглые глаза, уставилась на ноги Тани. Вслед за подругой девочка опустила взгляд вниз и покрылась краской стыда. Нарядную блузку она надеть успела, а на ногах, оказывается, некрасиво сборились старые, вытянутые на коленках тренировочные брюки.

– Я сейчас! – выкрикнула Таня и опять бросилась переодеваться.

Новых шелковых брюк почему-то не оказалось на спинке стула. Таня перерыла весь шкаф и уже хотела идти жаловаться маме, как вдруг увидела брюки, бесформенным комком лежащие на полу за стулом.

Когда Таня подняла их с пола, ей захотелось заплакать. Брюки были измяты. Безнадежно. Если блузку без одной пуговицы еще можно было позволить себе надеть, то до такой степени измятые брюки – ну никак... Девочка опять бросилась к шкафу. Ничего достойного новой блузки не находилось. Пришлось надеть черные джинсы, в которых она каждый день ходила в школу. Потом минут десять Таня еще искала расческу, чтобы хоть как-то привести в порядок волосы.